рассказ · 1939 · 8 глав
Рассказ ведётся от лица мальчика, сына работницы завода в лесном посёлке. Начинается с бытовой сцены: рассказчик заступается за маленькую соседку Феню, у которой мальчишка-воришка отнял конфету, а вдалеке за рекой Кальвой горит торфяной лес и дым доходит до посёлка. Дальше рассказчик убегает в лес, где встречает лётчика Федосеева (отца Фени) у разбившегося самолёта, плутает, спасается от пожара и диверсантов, которые оказываются связаны с шпионской деятельностью и поджогом леса как прикрытием для вредительства на заводе. В финале раненый лётчик Федосеев дарит мальчику (Владимиру Курникову) компас на память, пожар потушен, а завод в посёлке взят под усиленную охрану — рассказчик понимает, что мирная жизнь позади и началась война/бдительность против врагов. Оригинал без сокращений; слой подсказок к устаревшим словам добавим отдельно.
Моя мать училась и работала на большом новом заводе, вокруг которого раскинулись дремучие леса.
На нашем дворе, в шестнадцатой квартире, жила девочка. Звали её Феня. Её отец был летчиком.
Однажды, когда Феня стояла на дворе и смотрела в небо, на неё напал незнакомый вор-мальчишка и вырвал из её рук конфету.
Я в это время сидел на крыше дровяного сарая и глядел на запад, где далеко за рекой Кальвой, как говорят, на сухих торфяных болотах, горел вспыхнувший позавчера лес.
Но огня я не увидел, а разглядел только облачко белесоватого дыма, едкий запах которого доносился к нам до поселка и мешал людям сегодня ночью спать.
Услыхав жалобный Фенин крик, я, как ворон, слетел с крыши и вцепился в спину мальчишки. Он взвыл от страха. Выплюнул уже засунутую в рот конфету и, ударив меня в грудь локтем, умчался прочь.
Я сказал Фене, чтоб она не орала, и строго-настрого запретил ей поднимать с земли конфету. Потому что если все люди будут доедать уже обсосанные кем-то конфеты, то толку из этого получится мало.
А чтобы даром добро не пропадало, мы подманили серого кутенка Брутика и запихали ему конфету в пасть. Он сначала пищал и вырывался — должно быть, думал, что суют чурку или камень. Но когда раскусил, то весь затрясся, задергался от радости и стал нас хватать за ноги.
— Я бы попросила у мамы другую, — задумчиво сказала Феня, — только мама сегодня сердитая и, пожалуй, другой не даст.
— Должна дать, — решил я. — Пойдем к ней вместе. Я расскажу, как было дело, и она над тобой, наверное, сжалится.
Тут мы взялись за руки и пошли к тому корпусу, где была шестнадцатая квартира. А когда мы переходили по доске канаву, ту, что разрыли водопроводчики, то я крепко держал Феню за воротник, потому что было ей тогда года четыре, ну, может быть, пять, а мне уже давно пошел двенадцатый.
Мы поднялись на самый верх и тут увидели, что следом за нами по лестнице пыхтит и карабкается хитрый Брутик.
....Дверь в квартиру была не заперта, и едва мы вошли, как Фенина мать бросилась дочке навстречу. Лицо её было заплакано. В руке она держала голубой шарф и кожаную сумочку.
— Горе ты моё горькое! — воскликнула она, подхватывая Феню на руки. — И где ты так измызгалась, извазякалась? Да сиди же ты и не вертись, несчастливое созданье! Ой, у меня и без тебя беды немало!..
Все это она говорила быстро-быстро. А сама то хватала конец мокрого полотенца, то расстегивала грязный Фенин фартук. Тут же смахивала со своих щек слёзы и, видать, куда-то очень торопилась.
— Мальчик, — попросила она, — ты человек хороший. Ты мою дочку любишь. Я через окно все видела. Останься с Феней на час в квартире. Мне очень некогда. А я тебе тоже когда-нибудь добро сделаю.
Она положила руку мне на плечо, но её заплаканные глаза глядели на меня холодно и настойчиво.
Я был занят, мне пора было идти к сапожнику за мамиными ботинками, но я не смог отказаться и согласился, потому что когда о таком пустяке человек просит такими настойчивыми, тревожными словами, то, значит, пустяк этот совсем не пустяк и, значит, беда ходит где-то совсем рядом.
— Хорошо, мама, — вытирая мокрое лицо ладонью, обиженным голосом сказала Феня. — Но ты дай нам за это что-нибудь вкусное, а то нам будет скучно.
— Возьмите сами, — ответила мать, бросила на стол связку ключей, торопливо обняла Феню и вышла.
— Ой, да она от комода все ключи оставила! Вот чудо! — стаскивая со стола связку, воскликнула Феня.
— Что же тут чудесного? — удивился я. — Мы ведь свои люди, а не воры и не разбойники.
— Мы не разбойники, — согласилась Феня. — Но когда я в тот комод лазаю, то всегда что-нибудь нечаянно разбиваю. Или вот недавно разлилось варенье и потекло на пол.
Мы достали по конфете да по прянику, а кутенку Брутику кинули сухую баранку и намазали нос медом.
Первая глава закончилась, книга продолжается: впереди ещё 7 глав. Все главы открыты бесплатно и без входа в аккаунт.