рассказ · 1893
Рассказ-исповедь у моря: рассказчик и его случайный товарищ Емельян Пиляй, безработные и голодные, лежат на песчаной косе под Одессой и решают идти на соляные промыслы. По дороге Емельян рассказывает историю из своего прошлого — как когда-то в юности, скрываясь после того, что едва не убил купца, встретил на берегу барышню Лизу, пришедшую топиться, отговорил её и провёл с ней ночь откровенных разговоров и внезапной нежности, после чего утром был с позором выгнан своим прежним хозяином Павлом Петровым. Рассказ ведётся от первого лица Емельяна, с южным просторечным говором, и завершается тем, что он замолкает и ложится на песок под звёздным небом, а рассказчик слушает тихий шум прибоя. Оригинал без сокращений; слой подсказок к устаревшим словам добавим отдельно.
— Ничего больше не остается делать, как идти на соль! Солона эта проклятущая работа, а все ж таки надо взяться, потому что этак-то, не ровен час, и с голоду подохнешь.
Проговорив это, мой товарищ Емельян Пиляй в десятый раз вынул из кармана кисет и, убедившись, что он так же пуст, как был пуст и вчера, вздохнул, сплюнул и, повернувшись на спину, посвистывая, стал смотреть на безоблачное, дышавшее зноем небо. Мы с ним, голодные, лежали на песчаной косе верстах в трех от Одессы, откуда ушли, не найдя работы. Емельян протянулся на песке головой в степь и ногами к морю, и волны, набегая на берег и мягко шумя, мыли его голые и грязные ноги. Жмурясь от солнца, он то потягивался, как кот, то сдвигался ниже к морю, и тогда волна окатывала его чуть не до плеч. Это ему нравилось.
Я взглянул в сторону гавани, где возвышался лес мачт, окутанных клубами тяжелого черно-сизого дыма, оттуда плыл глухой шум якорных цепей, свист локомотивов. Я не усмотрел там ничего, что бы возродило нашу угасшую надежду на заработок, и, вставая на ноги, сказал Емельяну:
— Ну что ж, идем на соль!
— Так... иди!.. А ты сладишь? — вопросительно протянул он, не глядя на меня.
— Там увидим.
Это начало первой главы. Книга открыта целиком, бесплатно и без входа в аккаунт.