автобиографическая повесть · 1927—1944 · 41 глава
Текст целиком, 3 части: Маленький мальчик из замоскворецкого дома подрядчика Сергея Иваныча рассказывает год своего детства так, как он размечен церковным календарём: Чистый понедельник и ефимоны, мартовская капель, постный рынок, Благовещенье, Пасха и розговины, Троицын день, Яблочный Спас, Рождество, Святки, Крещенье, Масленица. Водит его по этому кругу старый плотник-«филенщик» Горкин, при доме живут приказчик Василь-Василич, кучер Антипушка, нянька Домнушка и целый двор рабочих, которых нанимают и рассчитывают по праздникам. Во второй части те же дни повёрнуты домашней стороной: ледоколье на Москве-реке, крестный ход «Донская», Покров, именины отца и Горкина, ледяной дом, говенье, Вербное воскресенье, поездка с Горкиным в Кремль на Святой, Радуница на кладбище. В третьей части отец, у которого Кавказка набила спину, садится на норовистую серую Стальную, вылетает из седла, и его несёт с застрявшей в стремени ногой; после этого начинаются головные боли и обмороки. Мальчик слышит про «живую воду» и приговоры доктора Клина, видит, как отцу становится то лучше, то хуже, как он благословляет детей и как его соборуют. Повесть кончается похоронами: гроб выносят из дома под проливным дождём, и мальчик крестится у окна, прощаясь с отцом. Оригинал без сокращений, с подсказками к устаревшим словам и к оборотам — местам, где непонятно не слово, а вся конструкция.
Я просыпаюсь от резкого света в комнате: голый какой-то свет, холодный, скучный. Да, сегодня Великий Пост. Розовые занавески, с охотниками и утками, уже сняли, когда я спал, и оттого так голо и скучно в комнате. Сегодня у нас Чистый Понедельник, и все у нас в доме чистят. Серенькая погода, оттепель. Капает за окном — как плачет. Старый наш плотник — «филенщик» Горкин, сказал вчера, что масленица уйдёт — заплачет. Вот и заплакала — кап… кап… кап… Вот она! Я смотрю на растерзанные бумажные цветочки, назолоченый пряник «масленицы» — игрушки, принесенной вчера из бань: нет ни медведиков, ни горок, — пропала радость. И радостное что-то копошится в сердце: новое все теперь, другое. Теперь уж «душа начнется», — Горкин вчера рассказывал, — «душу готовить надо». Говеть, поститься, к Светлому Дню готовиться.
— Косого ко мне позвать! — слышу я крик отца, сердитый.
Отец не уехал по делам: особенный день сегодня, строгий, — редко кричит отец. Случилось что-нибудь важное. Но ведь он же его простил за пьянство, отпустил ему все грехи: вчера был прощеный день. И Василь-Василич простил всех нас, так и сказал в столовой на коленках — «всех прощаю!». Почему же кричит отец?
Отворяется дверь, входит Горкин с сияющим медным тазом. А, масленицу выкуривать!
Это начало первой главы. Книга открыта целиком, бесплатно и без входа в аккаунт.