рассказ · 1848
Рассказ ведётся от первого лица: рассказчик присматривается на вечеринке к странному человечку, всеобщему шуту-приживалу по имени Осип Михайлыч Ползунков. Гости просят его рассказать историю, и Ползунков вскакивает на стул и начинает рассказ о том, как шесть лет назад, накануне 1 апреля, он пришёл к своему начальнику Федосею Николаичу и обменялся с ним свёртками ассигнаций — тот вернул Ползункову расписки, которые могли его скомпрометировать (Ползунков настаивает, что это была не взятка). Федосей Николаич принимает у себя Ползункова как родного, ведёт к домочадцам, где обнаруживается щекотливая ситуация, связанная с "госпожой Ползунковой". На следующий день Ползунков получает отставку. Рассказ обрывается на том, что позже, встретив Федосея Николаича, Ползунков хотел назвать его подлецом в лицо, но не смог выговорить этого — гости несколько раз просят его продолжать, но объяснения обрываются насмешками и репликами слушателей. Произведение целиком построено на диалоге и не делится на главы или части. Оригинал без сокращений; слой подсказок к устаревшим словам добавим отдельно.
Я начал всматриваться в этого человека. Даже в наружности его было что-то такое особенное, что невольно заставляло вдруг, как бы вы рассеяны ни были, пристально приковаться к нему взглядом и тотчас же разразиться самым неумолкаемым смехом. Так и случилось со мною. Нужно заметить, что глазки этого маленького господина были так подвижны — или, наконец, что он сам, весь, до того поддавался магнетизму всякого взгляда, на него устремленного, что почти инстинктом угадывал, что его наблюдают, тотчас же оборачивался к своему наблюдателю и с беспокойством анализировал взгляд его. От вечной подвижности, поворотливости он решительно походил на жируэтку. Странное дело! Он как будто боялся насмешки, тогда как почти добывал тем хлеб, что был всесветным шутом и с покорностию подставлял свою голову под все щелчки, в нравственном смысле и даже в физическом, смотря по тому, в какой находился компании. Добровольные шуты даже не жалки. Но я тотчас заметил, что это странное создание, этот смешной человечек вовсе не был шутом из профессии. В нем оставалось ещё кое-что благородного. Его беспокойство, его вечная болезненная боязнь за себя уже свидетельствовали в пользу его. Мне казалось, что всё его желание услужить происходило скорее от доброго сердца, чем от материяльных выгод.
Это начало первой главы. Книга открыта целиком, бесплатно и без входа в аккаунт.